Новое лицо российского предпринимательства

Почему в России не любят бизнесменов? Почему им ставят в вину «зарабатывание денег»?

Оригинал статьи читайте на портале «Теории и практики».


Ситуация, которую сегодня называют «гибелью малого и среднего бизнеса», ставит вопросы, о которых мы раньше не задумывались (или задумывались крайне редко). Почему в России не любят бизнесменов? Почему им ставят в вину «зарабатывание денег»? Почему бюджетников никто не упрекает в том, что они ходят на нелюбимую работу? Есть ли перспективы изменения отношения государства и населения к предпринимателям? И что на это могут ответить социальные предприниматели? Подготовили «апрельские тезисы» представителей соцбизнеса, которые не первый год работают в социальной сфере и уже успели сформулировать для себя ответы. Присоединяйтесь к дискуссии, нам важно ваше мнение!

Вся страна должна научиться мечтать и уважать подвиг первопроходцев, чтобы заработало технологическое предпринимательство. И это не скопировать, это только выпестовать, поднимая голову над задачами выжить.
Евгений Кузнецов

В дискуссии приняли участие

Екатерина Затуливетер, основатель проекта 
«Альтуризм», посвященного развитию малых городов и деревень
Анна Клепиковская, директор по развитию туркомплекса 
«Лесной отель Голубино», Архангельская область
Анастасия
Лазибная, создатель социального онлайн-навигатора
для старшего поколения 
«Баба-Деда»
Жюльнар Асфари,
исполнительный директор
Центра содействия инновациям в обществе 
«СОЛь»

Все участники дискуссии — социальные предприниматели, финалисты ежегодного Конкурса «СОЛь».

Анна Клепиковская:

— Попробую сформулировать контекст, в котором мы существуем как предприниматели. Что мы имеем на текущий момент? Высказывания высших чиновников о том, что предприниматели — это торгаши и жулики. К сожалению, такое отношение сложилось очень давно. Мне кажется, оно было заложено чуть ли не с момента революции 1917 года, когда «кулак» звучало как оскорбление, хотя по факту в основном это были люди, умевшие работать. Потом их называли «спекулянтами», «нэпманами», «цеховиками», «кооператорами», но сохранялось одно: предпринимательство всегда упоминалось в негативном контексте.

Второе — на текущий момент государство противопоставляет людей в бизнесе и наемных сотрудников, назначив нерабочие дни с сохранением зарплаты и определив крайними работодателей, если в этот период они не платят. Как в таком случае быть людям в приостановленной сфере деятельности?

Третье — сейчас много говорят о мерах поддержки бизнеса, но по факту выглядит это так: человек сломал руку, а его лечат парацетамолом. Переломы так не лечатся. Эту мысль я высказала в интервью архангельской прессе, и в комментариях тоже сквозило отношение «зачем вы берете интервью у тех, у кого полно денег?».

Ситуация кажется мне неправильной, думаю, нужно в ценностном плане постараться изменить подход «предприниматель работает только ради денег»

Нет! Предприниматель горит своим делом, он его любит, и, если при этом у него получается заработать, это хорошо. Деньги как самоцель существуют не для всех. Очень много людей ходят на нелюбимую работу, чтобы «просто заработать денег», но им никто не ставит это в упрек. А основателям бизнеса — постоянно.

Почему в нашем обществе сложилось такое восприятие предпринимательства? Ведь налоги, которые мы платим, в том числе идут на зарплаты бюджетников.

Анастасия Лазибная:

— Я вижу запрос на формирование нового отношения к предпринимательству как переход от табуированной темы и ее маргинальности («красные пиджаки, золотые цепи») к новому образцу восприятия предпринимательства, и у нас в стране он еще не завершен. Об этой схеме мы говорили на программе обучения предпринимателей «Практикум-19» в «Сколково», которую я проходила как победитель Конкурса «СОЛь». И в моем понимании, мы сейчас начинаем идти в сторону формирования образца, которым — я верю — может стать социальный предприниматель.

У нас пока нет образца того, каким должен быть предприниматель нового типа. И даже наиболее яркие люди из сообщества (например, Вагит Алекперов или Рубен Варданян) не воспринимаются как образцовые предприниматели. В наших силах заложить основу этого образца, хотя пока не все ясно понимают, что такое предприниматель (и социальный предприниматель в особенности).

Нужно сделать это понятие позитивным для общества, но этого не могут достигнуть бизнесмены старой формации, владельцы предприятий. Вопрос — как будут строиться легитимность и пропаганда нового образа? Потому что, мне кажется, именно социальные предприниматели будут закладывать новую норму этого понятия.

Жюльнар Асфари:

— Предприниматель — это тот, кто предпринимает, создает и берет на себя все риски и ответственность. И груз этой ответственности сложно измерять размерами бизнеса, потому что любая деятельность — это люди, отношения между ними и окружающей средой.

Риски, которые стояли перед бизнесменами первой волны в России, были сопряжены с той средой, в которой они состоялись и создавали бизнесы. Вносить корректировки в восприятие этого образа сегодня сложно. Поэтому тот, кто сейчас занимается предпринимательством в целом (и социальным в частности), должен стремиться донести до широкой общественности весь спектр бизнес-аспектов своей деятельности: социальных, экологических и культурных. Важно уметь говорить просто и доступно (в том числе через публичные отчеты и статьи) не только о финансовых показателях, но и о социальных и экологических эффектах деятельности, чтобы формировать новое отношение к самому широкому образу предпринимателя.

Те, у кого социальная повестка уже в фокусе и кто может говорить об этом открыто, чисто и ясно, быстрее будут услышаны обществом.

Екатерина Затуливетер:

— Как раз для этого нам нужен новый термин, потому что «старый бизнес» себя скомпрометировал. Именно поэтому стоит вносить новую терминологию, чтобы потом все остальные предприниматели, увидев работающие бизнес-модели, начали применять их и переходить в класс социальных предпринимателей.

Анастасия Лазибная:

— Очень скоро общество будет переоценивать роль бизнеса в жизни, потому что многие в нашей стране уже не работают на государство. Многие понимают, что бизнес дает работу, и сам факт закрытия ряда производств в России может послужить принятию новых ценностей.

Вопрос в том, как люди доносят эту ценность другим. Многие предприниматели знают кейс Анастасии Татуловой и кафе «Андерсон» — все понимают, что у нее бизнес «с человеческим лицом», но не многие могут донести свои примеры до читателей и зрителей.

Жюльнар Асфари:

— Специфика нашей страны заключается в том, что она действительно очень большая. И сложности, с которыми сталкивается Москва, не равны сложностям, с которыми сталкиваются регионы. Есть влияние Москвы как центра, есть своя специфика регионов.

В текущих условиях те, кто в той или иной степени стоит за стеной бюджета, находятся в более защищенном положении — этот тренд будет усиливаться, и на него стоит смотреть объективно

Уже понятно, что сегодня негативный образ предпринимателя мешает — вопрос в том, что с этим можно сделать. Как сделать так, чтобы о позитивных переменах, связанных с бизнесом, стали рассказывать не только в центральной, но и в региональной прессе, на местах?

Формирование нового смыслового представления занимает много времени, это поколенческий цикл, рассчитанный на 25 лет. Вот когда сегодняшние предприниматели, которым 20–30, проживут еще лет 20, тогда можно будет сказать, что смысл сформирован. Это большая работа. Есть ли в рамках этой работы место для более локальных практик и как их запускать — это вопрос.

Думаю, что ответ можно будет найти в практике журналистики позитивных решений — постараться сделать так, чтобы ее стало больше, чтобы каждый рассказывал о лучшем, что он видит. Запустить позитивный «снежный ком», который заразит людей полезной информацией.

Екатерина Затуливетер:

— Уже начинает формироваться мнение, что «вообще-то предприниматели плохие, но есть же и хорошие!». Общество начинает обращать внимание на реальные истории людей, которые рядом, и кто-то оказывается человечнее других. Это еще не ответ на вопрос, но подвижки уже есть.

Во что действительно, на мой взгляд, стоит влить энергию, это в осознание предпринимателями того, что они уже социальные предприниматели, просить их говорить об этом. Самая большая проблема социального предпринимательства сейчас заключается в том, что пропаганда очень сильно налегает на восприятие и представление социального предпринимательства как волонтерства. Но социальное предпринимательство может, учится и умеет зарабатывать. Если мы сможем изменить сознание людей в этой части, ситуация начнет меняться. Понимаю, что быстро этого не сделать, но медленно оно уже движется.

Жюльнар Асфари:

— Центр «СОЛь» уже занимается этим. Мы, как и наши коллеги, стараемся разрабатывать и вносить понимание и терминологию социального предпринимательства. Стараемся менять отношение вокруг себя, брать на себя риски, нести ответственность, вдохновлять других.

Из таких маленьких звездочек, наверное, и складываются звездные системы.